Абсолютное соло

Абсолютное соло
Горы отняли у него брата, и близких друзей, но жить без восхождений он не мог. Райнхольд Месснер стал первым альпинистом, покорившим все восьмитысячники мира, но слава не имела для него значения. Он просто жаждал новых ощущений и маршрутов, с каждым разом ужесточая условия собственных экспедиций. Порой страх одиночества накрывал и разъедал его изнутри, но Райнхольд сумел его преодолеть...

«Мой носовой платок — мой флаг!»

Легендарный альпинист Райнхольд Месснер совершил свое первое восхождение на самый высокий пик Гейслеровских Альп в пять лет. Он никогда не стремился стать героем и не боялся разрушить образ народного кумира. Величайшие победы дались ему ценой необратимых потерь и поражений. Стремясь наверх, он научился отступать. Однажды Месснер сказал: «Я терпел неудачи в 11 гималайских экспедициях и остался жив только потому, что всегда знал, когда нужно остановиться».

Мнение общественности Месснера не интересовало. Он принципиально отказался  устанавливать флаг Италии на покоренных им вершинах. Признался, что покоряет горы только для себя, а вовсе не ради национального престижа. «Мой носовой платок и есть мой флаг», - открыто заявил Райнхольд и хладнокровно пережил поток оскорблений в прессе. А на коронный вопрос журналистов: «Что вы делаете для общества?» - откровенно ответил: «Ничего. Наоборот, я представляю опасность для добропорядочного, боязливого, лишенного фантазии общества».

Трагедия на Нанга Парбат

Райнхольд Месснер изначально зарекомендовал себя как один из самых смелых альпинистов-новаторов в Европе, как когда-то Герман Буль, ставший первым покорителем неприступной вершины Нанга Парбат в 1953 году.

Символично, что Месснеру, как и Булю, суждено было отправиться на Нанга Парбат в экспедиции доктора Карла Херлигкоффера, буквально одержимого «горой-убийцей». Вместе   с ним тогда должен был пойти его брат Гюнтер. 

Откровенно говоря, братья Месснеры не горели желанием принимать участие в многолюдной экспедиции, в которой почти никого не знали, однако на тот момент это был единственный возможный вариант. 

Репутация Херлигкоффера как руководителя была неоднозначной. Триумф Германа Буля принес ему дурную славу. Все знали, что Буль покорил Нанга Парбат отнюдь не благодаря Херлигкофферу, а как раз напротив - вопреки его воле! Когда Херлигкоффер, сидя внизу в базовом лагере, дал отбой, Буль проигнорировал распоряжение руководителя и самовольно отправился наверх вместе с напарником. Причем последние 1300 метров до вершины шел один. И Нанга Парбат была покорена. Правда, Герман все же переоценил свои силы. На спуске стало понятно, что до наступления темноты вернуться в палатку не удастся. В результате ему пришлось простоять на узкой ступеньке всю ночь, на высоте около восьми километров! К счастью, погода стояла безветренная, и Буль отделался обмороженными пальцами ног. В базовый лагерь он спустился чудом - внизу его уже считали погибшим. Херлигкоффер холодно встретил победителя, что, впрочем, не помешало ему успешно снять сливки с этого триумфа. Ведь он обладал эксклюзивным правом на освещение экспедиции в прессе!

Понятное дело, Райнхольда и Гюнтера настораживала перспектива совместного восхождения с таким человеком. Но слишком уж велико было искушение добраться до вершины Нанга Парбат по непокоренной Рупальской стене. И весной 1970 года братья Месснеры вошли в гималайскую экспедицию Карла Херлигкоффера.

Однако Херлигкоффер изначально не сумел взять ситуацию под контроль. По сути он был организатором, но не был альпинистом. Он умел доставать деньги, но не всегда мог  грамотно оценить ситуацию в горах, разработать маршрут. Профессионалов это раздражало. Обстановка в сложном коллективе была нервозной. Братья Месснеры проявляли нетерпение. История с Булем повторялась.

После длительного пережидания непогоды в обстановке жестких споров и ссор Херлигкоффер снова, как и в 1953 году, приказал альпинистам спускаться, отказавшись от решающего штурма вершины. Однако Райнхольд послал доктора Карла туда же, куда и Буль 17 лет назад, и руководителю пришлось смириться. Договоренность при этом была следующая: если утром перед восхождением прогноз погоды окажется плохим, Херлигкоффер, оставшийся в базовом лагере, выпустит красную сигнальную ракету, и тогда Райнхольд отправится штурмовать вершину в одиночку. Если же все будет хорошо, то из базового лагеря выпустят синюю ракету и Гюнтер отправится вместе с ним. 

В итоге же произошла череда каких-то немыслимых нестыковок. 27 июня была обещана великолепная погода, однако вместо синей ракеты почему-то была выпущена красная. Возможно, из-за неправильной маркировки. В результате в 3 часа утра Райнхольд стремительно отправился на вершину один, без веревки. А через некоторое время Гюнтер, видя, что погода хорошая, не выдержал и пошел вслед за ним. Тоже без веревки. Впрочем, сначала все было прекрасно: в пять часов вечера братья обнялись на вершине, и это был  двойной успех, самый счастливый миг в их жизни!

Однако на спуске у Гюнтера началась горная болезнь и стало ясно, что без веревки по пути подъема не спуститься. Пришлось ночевать на перемычке Меркля без палатки, еды и питья. А утром 28 июня два других альпиниста - Куэн и Шольц, которые отправились вслед за братьями, услышали крики Райнхольда о помощи, но поняли все с точностью наоборот, думая, что Райнхольд просто их приветствует, и прошли мимо буквально метрах в ста!

Во время тяжелого спуска Райнхольд пошел вперед, чтобы разведать путь через трещины, а когда вернулся, то вместо ожидавшего его Гюнтера увидел огромный конус свежесошедшей лавины. Не веря своим глазам, Райнхольд в отчаянии разыскивал брата, но тщетно. В книге об этом восхождении он потом писал: «Тонкая грань отделяла меня тогда от смерти и безумия».

После безуспешных ночных поисков Райнхольд спустился в долину с обмороженными пальцами. Однако некоторые участники экспедиции обвинили его в гибели Гюнтера, считая, что Райнхольд пожертвовал братом ради славы восхождения. И только 35 лет спустя, в 2005 году, когда останки Гюнтера были наконец обнаружены, подтвердилась версия Райнхольда.

После того трагического восхождения между Месснером и Херлигкоффером началась жесточайшая судебная тяжба. В 1971 году Райнхольду пришлось уплатить Херлигкофферу штраф за публикацию книги «Красная ракета на Нанга Парбате» за нарушение договора об эксклюзивных правах на экспедиционные публикации. При том что именно руководитель экспедиции выпустил ту самую роковую красную ракету...

А спустя два года, в 1972-м, Месснер снова отправился на Нанга Парбат, и снова восхождение окончилось трагедией. На этот раз погиб его партнер по связке Франц Эгер, который на пути к вершине отстал от Райнхольда, повернул назад и потерялся в снежном буране буквально в нескольких шагах от палаток. А во время его поисков погиб еще и участник второй связки. Резонанс после случившегося был ужасный. И пресса снова обрушилась на Месснера. Те трагические события наложили тяжелый отпечаток на  его характер, в душе происходило что-то страшное. Райнхольд больше не хотел терять близких. Он страшно боялся одиночества и в то же время хотел быть один, чтобы никем не рисковать. Вероятно, именно тогда у него зародилась идея одиночных восхождений... 

Любовь и горы

1970 год полностью перевернул жизнь Месснера. Потеряв брата, Райнхольд переживал глубокий кризис, и в тот момент его очень поддержал богатый аристократ из Западной Германии барон фон Кинлин, сыгравший незначительную роль в той злосчастной экспедиции на Нанга Парбат. Барон пригласил Месснера отдохнуть в своем замке в Вюртемберге. Однако это благое намерение обернулось тем, что Месснер влюбился в молодую красивую жену барона - Уши, которая в результате оставила ради Месснера мужа и троих детей. Через год Райнхольд и Уши поженились и вместе отправились искать тело Гюнтера в долину Диамир. Но так ничего и не нашли...

Любовь к Уши захватила Месснера настолько, что в какой-то степени он стал над собой не властен. Но все же не смог пожертвовать ради жены страстью к покорению новых маршрутов и вершин. И то, что случилось дальше, было неизбежно. Месснер дорого заплатил за свою преданность горам. В 1977 году Уши оставила его...

Месснер в своей книге искренне признается, что никогда и никого так не любил: «Не знаю, почему меня опять так захватила идея восхождения в одиночку. Ведь год назад, казалось, я раз и навсегда отказался от этой затеи... Разлука с Уши повергла меня в такую сильную депрессию, что я пребывал в полной растерянности. Между тем Уши я не забыл. Я не мог и не хотел этого делать. Иногда, проснувшись ночью, я чувствовал себя очень одиноко. Вначале каждое пробуждение было таким же болезненным, как и сама разлука. Но когда я решил жить один и принимать судьбу такой, какая она есть, я освободился от отчаяния и жалости к самому себе, от страхов и сомнений одиночного восхождения...»

Вероятно, это была судьба: сначала Нанга Парбат привела Месснера к Уши, а потом словно притянула его обратно. Лишь несколько лет спустя Райнхольд встретил свою новую преданную спутницу - Нену, которая потом писала в своем дневнике: «После своего развода Райнхольд живет, отгородившись от всех стеной. Трудно пробиться через эту стену. Только иногда он позволяет заглянуть в свой внутренний мир».

Нену к Месснеру тоже привела судьба. Девушка встретила его в переполненном кафе, где обычно собирались альпинисты. «Не было ни одного свободного места, и я уже собираюсь уходить, как вдруг замечаю пару направленных на меня глаз, - пишет Нена в своем дневнике. - Человек дружелюбно улыбается и говорит: «Иди садись, поужинай с нами...» Непреодолимая сила влекла меня к нему... Мы проговорили далеко за полночь... А на следующий день вечером, в такси по дороге в ресторан, Райнхольд привлек меня к себе и сказал: «Я люблю тебя». «Странно, - думаю я, - ты же меня совершенно не знаешь...»

Пройдя с ним сотни километров в горах и побывав на множестве вершин, Нена с чисто женской искренностью описала суровую сущность великого Месснера, уже ставшего ей родным: «Неутомимость этого человека невозможно описать словами... Феномен Райнхольда в том, что он все время взвинчен, хотя при этом его нервы в полном порядке. Он производит впечатление вечно спешащего человека. И когда мы добираемся наконец до какой-нибудь вершины, оказывается, что мы должны еще успеть с нее спуститься... Этот импульс - его сущность... Он возносит его к облакам и уничтожает одновременно...»

Месснер со своей стороны с удовлетворением констатировал глубокий личностный рост своей спутницы, заметив, что, пройдя с ним вместе столько лишений и испытаний, Нена научилась сдерживать свои эмоции и наслаждаться покоем...

Страх одиночества

«Ты же только что вернулся, что за необходимость тут же опять куда-то ехать?» - постоянно спрашивали Месснера отец и друзья. «Ты ведь уже всего достиг», - твердили люди. «Я еще не исчерпал всех возможностей», - отвечал Райнхольд, но никто его не понимал.

В Европе его называли мастером шоу, но Райнхольд старался не принимать это близко к сердцу. Хотел решать свою судьбу сам. Даже если натыкался на зависть тех, кто называл себя «друзьями гор». Не отпускающий свет софитов мучил его куда сильней даже самых сложных восхождений.

Месснер писал: «Страх - наш постоянный спутник. Но совсем без страха активно жить невозможно». А после одиночного восхождения на Нанга Парбат констатировал: «Я достиг в альпинизме большего, чем мог желать». И объявил свое восхождение «первым абсолютным соло на восьмитысячник по новому пути».

Я должен быть первым!

Когда Месснер узнал, что японский альпинист и путешественник Наоми Уэмура получил разрешение на одиночное восхождение на Эверест раньше, чем он, Райнхольда охватило отчаяние. Потому как он сам втайне вынашивал эту идею, и ему даже в голову не могло прийти, что кто-то может его опередить! Месснер не мог этого допустить. И все-таки придумал выход. В 1980 году он стал первым альпинистом в истории, который совершил соло на Эверест в альпийском стиле - без кислородного прибора, без веревки и крючьев, без подготовленных биваков на маршруте, без группы подстраховки и без рации, но главное, в период муссонов - времени  года, когда экспедиция в Гималаи считалась немыслимой!

И в тот год он получил знаковое письмо матери, в сущности - благословение...

«Дорогой Райнхольд!

Пишу тебе в Тибет, хотя не знаю, застанет ли тебя мое письмо. Ведь ты живешь совершенно в другом мире... Я знаю, ты не можешь иначе, но береги себя! 10 лет назад ты был с Гюнтером на Нанга Парбат, и я надеялась, что это в последний раз. Но ты снова пошел в горы, и, несмотря ни на что, я не удерживала тебя. Я не делаю этого и теперь. Я все лучше понимаю твой образ жизни... Оставайся в Тибете. Но будь осторожен. Я все время думаю о тебе...»
23.10.2013 05:06:52 
автор: Елена ШПИЗ 

← Все новости

 
«Московская правда»
радио-онлайн
Новое видео
Убежище или Где укрываются в чрезвычайных ситуациях

Нажмите и получайте наши новости вместе с Яндексом
Loading...
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru Рейтинг@Mail.ru