Страна невыученных уроков

Почему в России отсутствуют гидротехнические системы безопасности

Что стало причиной гибели сотен людей в Краснодарском крае ­ аварийный сброс больших масс воды с гидроузлов или же ливневые дожди? Так формулируется главный вопрос. Однако даже и ответ на него не прояснит полной картины, не выявит глубинных причин. Без «сухих» водохранилищ жизнь на юге России ­ жизнь без защиты.
Официальную версию ­ невиданный разгул стихии ­ опровергает один факт: никакой ливень, идущий сутки или двое, не мог породить волну высотой до семи метров, которая обрушилась на 57­тысячный город Крымск, унося грузовики, выворачивая асфальт и бетонные плиты.
   Сразу же возникло предположение, что катастрофу вызвал обвальный сброс из Неберджаевского водохранилища. Однако власти уверяют, что там и шлюза для аварийного сброса нет, вода уходит по шахтному узкому водосбросу, который никак не мог бы вызвать даже подтопления. Дамба тоже вроде бы целая, не размыта. Однако появились сообщения (достоверность или недостоверность их пока под вопросом), что, помимо шахтного, там есть еще и туннельный, невидимый сверху, при облете на вертолетах, который устроили власти для пяти членов инициативной группы жителей. Между Неберджаевским водохранилищем и городом Крымском ­ село Неберджаевское, которое в таком случае должно было смыть с лица земли начисто. Однако оно стоит, хоть и тоже пострадало. Может, поток обошел его стороной?  
   В официальных сообщениях и комментариях не упоминаются два Атакайских водохранилища. Инициативной группе жителей Крымска показали Неберджаевское, но отказали в осмотре Атакайских. Дискутируется и возможный сброс из Большого Варнавинского. Хотя оно и расположено ниже Крымска по течению реки Адагум, но могло повлиять. Например, создать затор, своеобразную водную плотину, которая и подняла уровень в реке до тех самых семи метров. И волна пошла на Крымск.
   Есть лишь один достоверный факт: огромная волна. И вопрос: как она вдруг возникла?
   Десять лет назад, в июне 2002 года, во время проливных дождей вышли из берегов Кубань, Лаба, Белая, Уруп и другие реки юга России. Пострадало 246 населенных пунктов, было разрушено более 110 километров газопровода, 269 мостов, 1490 километров автодорог. Погибли 102 человека. Разбиралась краевая комиссия. Отчет приглаженный.
   Через два месяца, с 6 по 9 августа 2002 года, из­за ливневых дождей и прорыва плотин на водохранилищах в Краснодарском крае затопило 7000 жилых домов и административных зданий, повреждено 4968 и разрушено 447 жилых домов. Повреждено 20 мостов, 5,5 километра автомобильных дорог, 5 водозаборов. В Крымском районе Краснодарского края полностью смыты два населенных пункта ­ Верхний Адагум и Нижнебаканский. Погибли 62 человека. (Кстати, сейчас губернатор Краснодарского края Ткачев говорит, что такого количества осадков ­ 220 мм ­ на Кубани не было никогда. 8 августа в Новороссийске выпало осадков в полтора раза больше ­ 362 мм.)
   В сентябре Государственная Дума создала комиссию. Отчета ее в открытом доступе не обнаружено. В запросе, направленном из Госдумы в Генеральную прокуратуру, в частности, говорится: «Должностные лица... не признают своих ошибок и до сих пор пытаются уменьшить степень своей вины и размеры причиненного стихией ущерба, дезинформируя федеральные органы государственной власти о его реальных размерах... Жители и отдыхающие не были проинформированы о надвигающейся стихии... Службы не предприняли необходимые меры по подготовке к стихийному бедствию: не проводились расчистки ливневой канализации, русел рек, не поддерживались в надлежащем состоянии гидротехнические сооружения. Так, прорыв плотин Владимировского и Глебовского водохранилищ повлек за собой человеческие жертвы и колоссальные разрушения, чего можно было бы избежать при проведении предварительного ремонта плотин и своевременного сброса воды из этих водохранилищ».
   Дело расследовали. Двух чиновников приговорили к 3,5 года лишения свободы каждого. Условно.
   В 2003 году Министерство по чрезвычайным ситуациям подготовило доклад «Катастрофические наводнения начала XXI века: уроки и выводы», в котором говорится, что ни одно из основных условий предотвращения разрушительных последствий паводков, наводнений в России не выполняется. Средства, которые выделялись на предупреждение чрезвычайных ситуаций, расходовались на другие цели. В Южном федеральном округе из 900 миллионов рублей по назначению было израсходовано только 12 процентов. Русла рек забиты, их не чистили последние 15 лет. (Имеется в виду, с 1987 по 2002­й. Теперь уже ­ 25 лет.)
   Тут надо пояснить. Любая река, ручей ­ дренаж окружающей местности. Три десятка лет назад, после походов по дальним рекам в сибирских и других краях, я писал в центральных газетах СССР, что наши реки так и не имеют единого хозяина, нет законов по их охране, а есть ведомственные инструкции, на которые никто не обращает внимания. Например, повсеместно строились временные мосты (что запрещено), каждый год их сносило разливом. Тут же, рядом, вновь сдвигали берега бульдозером и строили новый мост. Его тоже сносило. Снова строили. В итоге образовывались километровые завалы, наносы, что­то вроде подпорных плотин.
   Но то ­ в глухих краях. И давно. В новые времена об охране рек даже и не заикались. Не в сибирских краях, а в центре России кто угодно ставил что угодно. После наводнений 2002 года на Кубани полпред президента по Южному федеральному округу Виктор Казанцев говорил на совещании правительственной комиссии, что одна из причин катастрофических последствий наводнений ­ массовый самострой в поймах. Тут и мосты, и рыборазводные пруды, и самостийные водозаборы для хозяйственных нужд. После каждой такой стройки дно реки захламляется остатками производственной деятельности. Каждый такой объект ­ подпорная плотина, препятствующая быстрому и полному стоку. Русла мелеют, заиливаются, реки мгновенно выходят из берегов при сильных дождях.
   Вполне возможно, что в нынешней катастрофе, как это, к несчастью, бывает, совпали все обстоятельства.  
   Однако даже и ответ на вопрос: стихия, аварийный тайный сброс или совокупность факторов, не дает полной картины, не выявляет главных причин.
   У нас в России фактически нет противопаводковых водохранилищ. Те, которые существуют ­ их около 18 тысяч, ­ называются комплексными. И для орошения, и для снабжения населенных пунктов, и для промышленности. Противопаводковую функцию они выполняют один раз в год ­ весной. За зиму накопленный запас расходуется («срабатывается» ­ по терминологии специалистов), а в весенний разлив они снова наполняются. И так держатся до зимы. По правилам, накануне дождей, они должны сбрасывать часть общего объема, чтобы перехватить опасные ливневые стоки, но это же по правилам... А вдруг метеорологи ошибутся... и что говорить, когда потребуется вода... запас карман не тянет...
   Весной (!) 2010 года начальник управления гражданской обороны МЧС Крымского района Юрий Шварцберг объяснял обеспокоенным горожанам: «Действительно, Неберджаевское водохранилище заполнено на 100 процентов. Но оно отвечает всем требованиям безопасности, кроме одного: нет регулируемого нижнего спуска. Есть только верхний паводковый сброс. Он тоже не регулируется. Работа водохранилища зависит от поступления талой воды: сколько натечет, столько и уходит в реку... Если же таяние начнется резко, худшее, что может случиться, ­ река Адагум выйдет из берегов. Такое уже не раз происходило. Но катастрофы при этом не будет».
   (Это даже не театр абсурда. И нынче нам объяснили: аварийного сброса не было, потому что там нет регулируемого нижнего спуска, только верхний паводковый, но и он не регулируется. Это ж не водохранилище, а мина замедленного действия. Переполнится, размоет плотину ­ и всем конец. Кто мог разрешить такой проект? Не верится. Поэтому подозрения в том, что есть некий туннельный сброс, наверно, имеют основания.)
   Но вернемся к главному. Глава местного МЧС нам сообщил, что даже весной, в период таяния снегов, «Неберджаевское водохранилище заполнено на 100 процентов».
   Постоянно заполненные на 100 процентов водохранилища усугубляют ситуацию дополнительными сбросами во время дождей. То есть противопаводковой функции не выполняют. Наоборот.
   В мире есть опыт строительства так называемых сухих водохранилищ. Без воды. Только для того, чтобы разово забрать весенний паводок, перехватить ливневый сток ­ гарантировать безопасность населения.
   За десять лет после катастроф 2002 года на Кубани не сделано даже того, о чем упоминалось в постановлении Госдумы и в докладе МЧС. То есть ничего. Хотя очевидно, что в гористых, густонаселенных районах юга России надо строить специальные антипаводковые, «сухие» водохранилища. Как там можно жить без защиты? Так, как в 2002­м и 2012­м...
   В нынешних условиях говорить о строительстве специальных антипаводковых или даже «сухих» водохранилищ ­ значит прослыть идеалистом, прожектером, требующим журавля в небе. Как пишет блогер lenivtsyn, переживший одно из прошлых наводнений: «Тем, кто попал в зону затопления, раздали довольно щедрые денежные компенсации, и как­то быстро все забылось». Депутаты в Госдуме возмущались: почему бездействовали местные власти, почему нет системы оповещения? И требовали отставки губернатора Краснодарского края.
   Кому нужны и чем помогут сирены и отставки, когда нет гидротехнической системы безопасности вообще? И самое печальное ­ об этом даже не говорят. Есть подозрение, что не знают.
 

← Все новости

 
«Московская правда»
радио-онлайн
Новое видео
КИНО ВО ВРЕМЯ КАРАНТИНА

Наши проекты
Нажмите и получайте наши новости вместе с Яндексом
Loading...
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru Рейтинг@Mail.ru